paulus01 (paulus01) wrote,
paulus01
paulus01

Р. М. Рильке. Письма к молодому поэту. Письмо пятое

Рим, 29 октября 1903 года
Любезный и глубокоуважаемый г-н Каппус,
Ваше письмо от 29 августа застало меня во Флоренции, но лишь теперь – два месяца спустя – я Вам об этом сообщаю. Простите же мне эту задержку, но я с большой неохотой пишу письма в поездках, поскольку для их написания мне потребно нечто большее, нежели письменные принадлежности, а именно: сколько-то спокойствия и уединения, а также сколько-то досуга.
В Рим мы прибыли примерно шесть недель назад, когда это был всё еще пустой, пышущий жаром, одержимый лихорадкой Рим, и это обстоятельство, вместе со всеми прочими трудностями по обустройству, привело ещё и к тому, что суете вокруг нас не было конца, и чужбина с ее грузом бесприютности навалилась на нас всем своим весом. Сюда необходимо добавить и то, что в первые дни Рим (когда его ещё не знаешь) производит угнетающе мрачное впечатление: неживым и хмурым музейным настроением, которым он напитан, обилием извлечённых на свет и скрупулезно поддерживаемых минувших эпох (которыми питается крошечная современность), неописуемой переоценкой всех этих обезображенных и испорченных предметов, представляющих собой, в сущности, не что иное, как случайные остатки иной эпохи и иной жизни – уж точно не нашей и быть нашей вовсе не призванной. Между тем переоценка эта поддерживается как учеными и филологами, так и туристами, привычно приезжающими в Италию. Наконец, через недели ежедневного преодоления, вам, хотя вы все еще немного растеряны, удаётся прийти в себя, и вы говорите: «Что ж, красоты здесь не больше, чем где-то ещё, и все эти продолжающие вызывать восхищение из поколения в поколение предметы, над улучшением и восполнением которых потрудились руки ремесленников, ничего не значат, представляют собой пустое место и не имеют сердца и ценности», – но красоты здесь много, поскольку много её повсюду. Полные безбрежной жизненной энергии воды заходят в город по старинным акведукам и пляшут на многочисленных площадях в белых каменных чашах, разливаются по широким, просторным ваннам, они шумят днем и продолжают шуметь необъятными и звёздными здесь ночами, податливыми от ветра. А сады здесь – это незабываемые аллеи и лестницы, лестницы, измышленные Микеланджело, лестницы, выстроенные по образцу скользящих книзу вод, рождающими в широком своем падении из ступени – следующую ступень, подобно тому, как волну рождает волна. Под влиянием такого рода впечатлений удаётся собраться, отвоевать себя обратно у назойливой толпы, которая здесь неумолчно говорит и лепечет (а уж как она словоохотлива!) и мало-помалу выучиться познавать те очень немногие вещи, где длится вечное, которое можно любить, и одинокое, в котором можно молчаливо принимать участие.
Пока ещё я живу в городе, на Капитолии, недалеко от красивейшей конной статуи, дошедшей от римского искусства, статуи Марка Аврелия; однако через несколько недель я переселюсь в покойное непритязательное жилище, старинную альтану<Площадка с парапетом на плоской крыше дома, расширительно – квартира с такой террасой; распространенный тип римского жилища в Новое время. Отсюда берет начало и пентхаус.>, затерянную в самой глубине большого парка, будучи сокрытой от города с его гамом и превратностями. Здесь я проживу всю зиму, наслаждаясь великим спокойствием, от которого я жду в качестве подарка немало удачных и радостных часов…
Вот оттуда, где я буду в большей степени чувствовать себя дома, я и напишу Вам более пространное письмо, и речь там пойдет также и о Ваших сочинениях. Теперь же я могу Вам сказать (и, вероятно, то была моя оплошность, что я не сделал этого раньше) лишь то, что книга (где должны были содержаться Ваши работы), о которой Вы сообщили мне в письме, сюда не прибывала. Не вернулась ли она к Вам, быть может, из Ворпсведе? (Ибо пересылка бандеролей вслед за адресатом, убывшим за границу, невозможна.) Таков наиболее благоприятный случай, и я был бы рад, когда бы он подтвердился. Будем надеяться, книга не потерялась, хотя принимая во внимание ситуацию на итальянской почте, в этом бы не было ничего исключительного – увы.
Я бы с удовольствием получил эту книгу (как и вообще всё, что несет на себе Вашу мету); и стихи, написанные за это время, я стану (если только Вы мне их доверите) читать и перечитывать – и переживать, со всем усердием и теплотой, на которые я только способен. С наилучшими пожеланиями и приветами
Ваш
Райнер Мария Рильке
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments